proza_il


Пусть каждый верит в то, что говорит.

Не осуждайте их напрасно.


Previous Entry Share Next Entry
Ingresso all’Inferno
многообразный
zaiv_g wrote in proza_il
Зэев Гуфельд
= Сказочки Профессора Мориарти =

Ingresso all’Inferno
Брат Франческо постучал в дубовые ворота монастыря Санта-Кроче ди Альпи с единственной целью: переждать бурю. Не ту, которая промозглым снежным кулаком сжимала Ломбардские Альпы, но ту, которая скрюченной рукой Оттоне Висконти подписала дикрето о поимке брата Франческо и всех его славных рагацци. Впрочем, под этим смиренным именем его никто и не знал. Рагацци называли его Маджёре, так как для них он был высшим авторитетом, а остальные…
Наконец-то в воротах открылось окошко, и показался хмурый монах, кутавшийся в нечто, некогда бывшее солдатским меховым плащом.
—Санта-Кроче? — прохрипел пришелец.
Привратник кивнул, и окошко закрылось. Но тут же послышался лязг, и отворилась низенькая калитка. Франческо немедля в неё проскользнул.
Через маленькое монастырское патио он проследовал за сильно хромавшим монахом в небольшое здание при церкви, в котором было тепло и пахло жизнью. Пятеро братьев трапезничали.
Путник попытался что-то сказать, но старик, сидящий во главе, лишь покачал головой и кивнул кому-то по правую руку от себя. Тот вскочил, исчез в соседней комнате, но вновь появился с миской, до краёв полной похлёбки. Не слишком густой. Но горячей и аппетитной.
Уже после, насытившись и отогревшись, гость поведал о том, что, дескать, он из Милана, и так сложилась судьба, что ему пришлось исповедовать некоего весьма важного человека, который считал себя при смерти. Но поправившись, тот пожалел о некоторых откровениях. И теперь брату Франческо необходимо скрываться. Чтобы персону, которую из-за тайны исповеди упомянуть никак невозможно, уберечь от греха смертоубийства. (Глубокий вздох), хотя брат Франческо не преуспел уберечь её от лжесвидетельства.
Интересно, что теперь подумает местная братия, когда до них дойдёт слух, что люди Висконти, чёртового миланского архиепископа, ищут кого-то, похожего на несчастного беглого францисканца?
И хотя никому это не было ведомо, даже его рагацци, воющим в данный момент на дыбе, но брат Франческо взял себе это имя исключительно потому, что действительно был братом Франческо ордена францисканцев. В те давние-давние времена, когда, молодым и глупым, считал служение Господу единственным счастьем.
Но жизнь умеет учить очень и очень быстро. Особенно, если ей помогает настоятель отец Доминико. Жалкий старикашка с вечно мокрыми губами, но крепкими руками, которыми он любил тискать юношеские ягодицы. И не только тискать. Отец Доминико долго присматривался к юному монаху, может быть что-то предчувствовал или растягивал удовольствие… Но однажды, позвав в свою джелля и, усадив на кровать, елейным голосом сообщил:
—Франческо, нет страшнее греха, чем грех плотский. И чтобы стать полностью годным для великого служения, ты, мой мальчик, должен бороться с этим грехом! Но как же ты сможешь бороться, если не знаешь, что это такое? В этом и заключается мой долг, как наставника: сделать то, что противно самой моей сущности, но помочь тебе очиститься и стать лучше. Спасти.
Даже молодого Франческо удалось бы «спасти» только силой. Но старику её было не занимать.
И всё-таки не хватило.
Как приятно ощущать дёргающееся жилистое горло в своих ладонях! Как же сладко чувствовать пальцами, как из него с каждой судорожной попыткой вздоха выходит жизнь. Вот опять напряглось – и обмякло. Словно это и был стариковский член.
И Франческо, к своему удивлению, ощутил в паху мокрое липкое тепло.
Вот тогда он сбежал из монастыря и вскоре собрал свою первую скуадра.
Смешно, что настоятеля Санта-Кроче тоже зовут отец Доминико.
У брата Франческо свело пальцы.
Тихо-тихо. Хорошо, что не заметили братья. Негоже на проповеди о смирении сидеть с перекошенной рожей!
Монастырская жизнь текла своим чередом. На что и рассчитывал новый обитатель этого всеми забытого уголка Альпийских вершин. До весны можно будет передохнуть и собраться силами. Почти до самого мая сюда никому не добраться.
А там… там, возможно, выпадет шанс пощупать горло и этого отца Доминико.
И быть может кое-что прихватить из монастырской крипты. Очень странно, что её запирают даже сейчас. Когда и бежать-то с награбленным некуда. Впрочем, криптой она была лишь условно: здание без окон, замыкающее патио со стороны пропасти, на которое взгромоздили небольшую базилику, монастырскую церковь.
Впрочем, что в этом монастыре не было странным? Во-первых, казалось, что его строили второпях. Затем пытались укрепить, но махнули рукой и забыли. А во-вторых, то, что поначалу Франческо не мог понять, сколько же у него новых собратьев? Да, большую часть короткого дня все занимались своими делами, но когда собирались все вместе, постоянно кого-нибудь не хватало! Кроме Франческо, их всегда было шесть. Но ему то и дело казалось, что кто-то из виденных ранее в данный момент отсутствует.
Кажется, нет за столом хромого урода, как его… брат Себастьяно? Но на молитве он точно стоял рядом со мной! А сейчас… этот… этот… этот… ну да, не хватает тощего брата Томаса.
Ладно бы на трапезе, на песнопениях, на лекциях этого маскальцоне, отца Доминико, но на молитвах! Казалось, братья несут какую-то общую повинность, постоянно сменяя друг друга.
Франческо был любопытен не только от нечего делать. Здесь пахло тайной, а значит немалыми сольди. Может это дароносица для особых торжеств? Золотая. Украшенная драгоценными камнями? Хотя, ради такого не приходить на молитву… скорее, кости какого-то ступидо, закончившего свои дни на жаровне или без кожи? А может быть пятый гвоздь?! Это труднее продать. И гораздо опасней. Но прибыльней во сто крат.
Да, Франческо умел чуять прибыль. И не просто готов был убить за неё, но делал это с той же тщательностью, с тем же удовлетворением, с каким торговец раскладывает на контрастарэ товар.
Ну и что? Благодаря кровавой бане при Дезио архиепископ миланский смог сожрать свой Милан. Как его же гадюка младенца. Да и сам Господь Бог. Какую из собственных заповедей он не нарушил? Включая прелюбодеяние.
Нет, Висконти искал его не только за грабёж и душегубство. По всей Ломбардии, Тоскане и даже Серениссиме его искали под именем Предикаторе ди Сатана. И хотели уничтожить именно как Проповедника Сатаны.
В отличие от чокнутого из Ассизи, чьё имя он взял, этот Франческо проповедовал вовсе не птичкам. И отнюдь не смирение и нищету. Не всё то убожество, которое выдают за благодать божью. Этот мир устроен иначе. Птичкам этого не понять.
Им не понять, что убийство должно быть убийством. А значит, сперва уничтожить душу. Веру. Надежду. А уж затем насладиться тем, как стекленеют глаза. И в них остаётся лишь ужас. От того, что не искупить. Ничего. Никогда.
Но и от куша он ни за что не откажется.
Вот только где? Крипта лишь заперта, но без охраны. Хотя у Франческо тоже появились свои обязанности, он всё-таки исхитрился за нею присматривать. Нет, исчезновения братьев её не касаются. Так какого же запирать? И куда они исчезают?
Но ему повезло. Незадолго до Рождества ему поручили помогать братьям Лоренцо и Джёрджи. Франческо внутренне усмехнулся: брат Джёрджи, скорее, приставлен приглядывать, как за гостем, так и за дряхлым Лоренцо. Тот в любой момент был готов отправиться на встречу с Создателем. Надо же этому помешать!
Братья вышли из трапезной. Поднялись в базилику. Преклонили колено перед покосившимся киворием, крестясь на растрескавшееся распятие. Обошли алтарь. И оказались перед маленькой дверцей в подпол. Франческо изобразил удивление, чтобы не выдать ни то, что он здесь уже был, ни волнения от того, что наконец-то увидит, в чём дело. Старый Лоренцо долго копался в тайных глубинах обветшалой тонака, но наконец-то вытащил ключ, который не без труда вставил в замок.
Ну, вот и вошли. Зажгли свечи.
Франческо ждало разочарование. Один каменный саркофаг и множество книг, не блещущих украшениями. Может быть, в них самих что-то ценное?
Лоренцо скрипучим голосом принялся пояснять:
—Брат Франческо, бери книги отсюда и аккуратно просматривай каждую страницу. Если хоть где-то увидишь плесень, клади сюда. Остальные на место. Посмотри, как делает брат Джёрджи.
Франческо сделал было шаг к брату Джёрджи, но старик испуганно заверещал:
—Нет-нет-нет! Только отсюда! Только отсюда, брат! Там мы уж как-нибудь сами.
Работа была нетрудной, но скучной. К тому же, заметно похолодало. Но Франческо не замечал неудобств: он осторожно подглядывал за остальными. И вдруг, даже бросило в пот, вот оно! Старый Лоренцо так держал фолиант, чтобы его новый помощник не мог увидеть страницы. Франческо приметил, куда тот вернул древнюю рукопись, но и виду не подал, как ёкнуло сердце.
  Говорят, Фортуна не разборчива в связях, но это не правда. Удача приходит отнюдь не к любому, а только к тому, кто готов её встретить. Эту простую истину Франческо уяснил ещё в детстве. И теперь был готов ухватить удачу за взметнувшийся хвост.
Послышался шум,  и от двери раздался плаксивый голосок брата Пауло:
—Брат Джёрджи! Брат Джёрджи! Скорее! Брат Марко споткнулся в Крипте Маджёре! Он слетел по ступенькам и раскроил себе череп!   
Крипта Маджёре? А это что за дерьмо?
Все поспешили наверх, но уже в церкви запыхавшийся Лоренцо, навалился на брата Франческо и просипел ему в ухо:
—А… мы… останемся здесь… и помолимся за здоровье брата… Марко…
Франческо попытался возразить, предложить свою помощь, но старик не отвечал, просто висел на нём, пока оба не подошли к алтарю. Лоренцо обмяк на колени и потянул за собой невольного компаньона.
Но молитва не помогла. Вскоре братья внесли бездыханное тело Марко. Вокруг окровавленной головы всё ещё суетился брат Джёрджи, но его оттеснили, мертвеца положили на пол, а Франческо отослали на кухню вскипятить воду.
И снова не хватало одного брата. Да, опять Себастьяно, хромого.
Так вот, где они пропадают! В Крипте Маджёре? И где же она находится? Франческо не мог вспомнить ничего подходящего. Не страшно, найдётся…
А ещё книга… Как это связано? Как?!
Он представил себе, как пытает брата Лоренцо, привязав его к вертелу и крутя над огнём. А остальные братья, сбившись в угол никчёмной церквушки, истошно визжат на иконы. И красными пятачками тычутся в труп брата Марко. Если надо, он запечёт и сожрёт всех этих поповских майале, лишь бы узнать то, что хочет узнать.
Жаль, что Марко издох. Его лысый лоснящийся череп давно привлекал брата Франческо своей беззащитностью. А ещё этот лживый святоша, отец Доминико. Как же хочется вырвать из его сладкоречивого рта слова отречения! Грязные ругательства убогому на кресте!
Брат Франческо увлёкся настолько, что чуть не вывернул кипяток себе на ноги. Ступидо! Не расслабляйся!
Он вспомнил, как покрылась волдырями ошпаренная рука этого грязного ибрэо, торговца-христопродавца. Как его звали? Не важно. Тот выл, а по седеющей бороде стекала красная струйка из прокушенных губ.
—Съешь свинину ─ умрёшь без боли, ─ увещевал его кто-то из парней, —так обещал Маджёре!
Ибрэо лишь покачал головой.
—Ты так цепляешься за своего бога, — усмехнулся Франческо, тогда ещё Предикаторе ди Сатана. —А где он, твой бог? Почему допускает всё это?
—Не из-за бога, — торговец мог только шептать, — из-за себя.
Предикаторе посмотрел удивлённо. Ибрэо вновь прошептал:
—Обидно слушаться всякого мэнуваль… всякую маскальцоне!
Рагацци дружно заржали, а Предикаторе удивлённо поинтересовался:
—И чем же я хуже твоего бога? Который терпит таких… валь… как ты сказал… в общем, таких маскальцоне, как я? Который приказал отцу убить сына? И сам не гнушался убийством. Или может наши святоши лучше меня? Жрущие на золоте, когда ближние пухнут с голоду. Или может наш папа – образец христианского смирения? — христопродавец издал странный звук: то ли хихикнул, то ли вздохнул, —Или ты? Дерущий втридорога. Все говорят о любви. И шагают по трупам.
Торговец зажмурил глаза, снова взвыл от нестерпимой боли, заморгал, стряхивая слезу, и вдруг произнёс странным окрепшим голосом:
—И ты считаешь, что если все вокруг грязь, то и ты можешь быть грязью?
—А ты, значит, чистый?! — взбеленился Предикаторе. Он схватил комок грязи и залепил им ибрэо в лицо: —Чистый?!
—Чистый, — сплюнул тот чёрные слюни и вновь перешёл на шёпот, но в шёпоте не было слабости: —Это твоя грязь. Посмотри на свои руки, — Предикаторе невольно взглянул на вонючую жижу, стекающую из кулака, —Ты сам сделал это.
Все молчали. Казалось, умолкли птицы, опасаясь гнева Маджёре. И только ибрэо продолжил шептать:
  —Если тебе не хватает божьей любви, то люби людей сам! За двоих! За себя и за бога. Нет, тебе наплевать на любовь. Предикаторе ди Сатана? Нет, какой же ты проповедник. Ты просто убийца, — вздохнул: —Ты ─ самый обыкновенный демониако.
Нож вошёл в его сердце по самую рукоять. И это всё, что мог сделать Предикаторе для пленника, пока был способен себя контролировать. Но уже через мгновение он пожалел, что не начал строгать тело ибрэо на маленькие окровавленные кусочки. Чтобы насладиться его воплями. Его плачем. Проклятиями. Потому что в словах обречённого христопродавца он почувствовал то, в чём не хотел признаваться даже себе…
Хорошо, брат Лоренцо заснул. Франческо взял себя в руки.
Братья парами отпевали погибшего Марко, тело которого лежало теперь на грубо сколоченном помосте. Завтра его перенесут в саркофаг, тот самый, что в крипте, а весной похоронят, как следует. Завтра появится шанс добраться до книги…
А почему не сейчас? Старый мерзавец уснул. До утра их никто тревожить не станет…
Франческо тихо поднялся с колен… Но, на всякий случай…
—Брат Лоренцо, жаровня готова!
И когда монах поднимал голову с пюпитра, Франческо дал ему кулаком по загривку. Так надёжней. Только пришлось удержать обмякшее тело и пристроить его обратно в той же позе. После Франческо сунул руку за пазуху старика и отыскал там потайную складку, в которой хранился ключ.
Книга оказалась историей монастыря. Куда более древней, чем могло показаться. Ничего интересного… Даты смерти, имена новых братьев. Вот и Франческо, на последней странице… Сетования на то, что больше никто не боится Нечистого… Если что-то и есть, то только в начале, почти что выцветшими чернилами… Не разобрать…
Франческо чуть не поджёг пергамент, пытаясь прочесть, что там было написано.
…монах… в году… от… Христова… нашёл… источник вечного… ужаса… лазейка… противно Господу… ингрессо… необходимость вечной охраны…демоны… список молитв, способных… задержать… читать неустанно… беспрерывно… ингрессо алль…
Ингрессо алль’Инферно!
Предикаторе ди-Сатана даже глазам не поверил. Неужели такое возможно? Так вот чем занимается эта чахлая братия! Пытается охранять… Ингрессо… алль’… Инферно…
Даже дышать стало трудно.
Франческо вернул книгу назад. Поднялся в базилику. Вновь спрятал ключ в потайной складке тонака. И принялся приводить брата Лоренцо в чувство. Удалось. У старика не возникло сомнения в том, что он только что задремал и упал, ударившись головой.
—Эх-эх-эх, — зачем-то укоризненно взглянул на покойного Марко. И со слезами умиления начал благодарить брата Франческо.
Того едва не стошнило. Ну, не вязался этот старик с такой тайной! Никак не вязался.
И позже, когда их сменили, в своей джелля, Франческо никак не мог успокоиться, пока не подумал о практической прибыли.
—Дьяволо!
 Тайна, конечно, отменная. Но это не дароносица. И не мощи. Эта тайна куда более высокого уровня, чем всё то, чем Франческо занимался прежде. Эта тайна для королей.
Но если использовать её с головой…
Дух захватывало.
Франческо действительно начал чувствовать себя Предикаторе ди Сатана. И даже больше. Не столько проповедник, сколько сам Сатана.
Но для начала нужно выяснить, где эта Крипта Маджёре, в которой, наверняка, и находится этот Ингрессо. Но как?
Он готов был пытать каждого из братьев, пока все они не подохнут. Он может воздать им за всё… Но зимовать одному слишком опасно. А, кроме того, он не был уверен, что сможет чего-то  добиться. Он знал, что единственным, кто мог потягаться с ним силой, как ни странно, был искалеченный Себастьяно. В прошлом, видимо, воин. Но вот силы духа этим фанатикам не занимать… И это не вызывало в нём уважения. Лишь раздражало.
Ничего. До весны времени много. Я успею разведать. А тогда…
И брат Франческо уснул, утомлённый, как этой ночью, так и открывшимися перспективами.
А зима продолжалась. И после смерти брата Марко обязанностей поприбавилось. И всё же, Франческо старался следить за остальными обитателями монастыря. Главное, набраться терпения.
А терпения ему было не занимать. Как тогда, когда он следил за коротышкой-Бернардо, которого вся Верона почитала блаженным, а то и святым. Франческо один только знал, что таких не бывает. Что что-то должно быть не так. Корысть. Тайная страсть. Гнев. Гордыня.
Ничего! Беглый монашек следил за мерзавцем полгода. Но тот жил так же, как проповедовал. Так же пресно. Напрасно. Противно.
Но как искривилась поросячья мордашка Бернардо, когда Франческо подсунул ему проститутку! Да, тот отвернулся. Но Франческо успел разглядеть жгучую похоть в удивлённых глазах. А на утро Бернардо и проститутку нашли мёртвыми, голыми, в богопротивной позе. Их тела заплевали, запинали и выбросили вон из города. Это было второе убийство будущего Предикаторе ди Сатана.
Он найдёт. Он найдёт.
Он нашёл.
Не саму Ингрессо, но вход в Крипту Маджёре. Всё оказалось так просто: четвёртая джелля от его собственной. Запертая на тайный замок, но Франческо приметил скрытные движения входящих братьев.
Итак. Утром входит один… Через минуту выходит другой, измождённый… В полдень сменяется следующим… И так далее. Бесконечно. Сдерживая вечный мрак, готовый излиться в наш мир.
Ничего. Мне ли бояться мрака?
Мрака – не мрака, но людей Оттоне Висконти ему следовало поостеречься. Увлечённый разгадкой, он позабыл и о них, и о времени. А уже наступила весна.
В один хмурый апрельский день ворота Санта-Кроче ди Альпи задрожали от нетерпеливого стука.
—Откройте немедленно, святые отцы! — послышался властный голос.
Франческо вздрогнул:
—Дьяволо! Опоздал!
Только что – быть обладателем тайны, разрушающей Мироздание! И вдруг оказаться в руках у какого-то выскочки…
Неееет. Франческо так просто не сдастся. Если надо, он пустит в ход зубы.
Снаружи послышалась ругань. Ворота содрогались от ударов. Но отец Доминико вдруг затянул «Тэ Дэум». Древний гимн подхватили монахи…
И, каким-то чудом, всё успокоилось.
Брань перешла в уговоры. А Доминико к новому гимну, а затем ещё к одному, и ещё… словно готовился к Пасхе.
С той стороны тоже запели…
Затихло.
Когда братья вернулись, отец Доминико положил обе руки на плечи серого, как мертвец, Франческо:
—Ты поменял фиалку на лилию, чтобы соблюсти свой обет. Прости, брат, но и лилия – ненадёжное пристанище в мире, погрязшем во лжи и распутстве. Они ушли, но, я уверен, вернутся. И если с ними будет булла от папы, то… Думаю, пара месяцев у тебя есть. Но поспеши.
Он хотел поцеловать Франческо во вспотевший лоб, но тот одним ударом перебил старику кадык.
Затем свернул шею брату Джёрджи, пока тот не успел опомниться.
Братья Томас и Пауло успели ─ и набросились сзади. Куда им! Сбросил.
Томаса пнул по почкам ногой. И погнался за Пауло, который, громко визжа, принялся бегать по монастырскому патио.
Ступидо. Но если он потревожит брата Себастьяно, который, похоже, опять в тайной Крипте, то дело плохо. Тот драться умеет.
Догнал. Повалил. Наступил на горло. В паху опять потеплело.
И снова набросился на брата Томаса, который уже начал вставать.
Не дал. Запинал досмерти.
Огляделся. Где брат Лоренцо? Чёртов старик!
Отыскался в базилике, где истово молился, не обращая внимания ни на что. Ни на плевок брата Франческо. Ни на то, что тот, подтащил миску со святой водой. Так и твердил своё «Домине», пока пузыри не пошли.
Вот и расплата. Сколько он ждал!
Жаль, что так быстро.
Но терпение кончилось. Особенно после того, как в ожидании людей архиепископа, у него созрел план. Впрочем, план зрел давно, а сейчас лишь свалился в руки Предикаторе сочным соблазнительным плодом.
Наконец-то Франческо, никого не боясь, стоял у заветной двери. Скрипнул замок. Франческо усмехнулся и вошёл внутрь таинственной джелля.
Вся в распятиях. А в противоположной стене ещё одна дверь. Франческо сорвал со стены одно из массивных распятий и принялся рассматривать неожиданное препятствие. Похоже, что заперто изнутри. От таких посторонних, как он. Франческо опять усмехнулся и вдруг завопил тонким голосом.
—Что случилось? — раздался из-за двери грозный рык Себастьяно.
—На помощь! — и по наитию: —Отец Доминико убит!
Дверь отворилась и показалась голова встревоженного монаха:
—Как…
Предикаторе не стал слушать дальше. Он бил распятием по монашеской голове, пока не превратил её в месиво крови и мозга.
—Если стал Себастьяно – иди до конца, — и столкнул бывшего брата обратно в Крипту Маджёре.
Спустился, стараясь не поскользнуться в крови, чтобы не повторить судьбу брата Марко.
А вот и оно!
Ещё одна дверь. Очень маленькая. Запертая на засов в виде креста. Рядом бочка с водой, в которой тускнеет распятие. Серебряное. Франческо прикинул стоимость и присвистнул.
Но нет. Его ждёт нечто большее, чем самый большой кошель сольди. Наконец-то он станет собой!
Тем, кем давно себя чувствовал. Если это и есть ход для демонов, то значит туда и ему.
Не без труда он отпер засов. Дверь открывалась в утробу тёмного узкого лаза.
А и правда, скорее, крысиный лаз, чем Ингрессо. Но ничего. Он пролезет.
Он пролез.
И ногами толкнул дверь обратно.
Если один человек смог стать ангелом, то почему бы другому не стать демоном?
Разве я этого не заслужил?
Разве я не Предикаторе ди Сатана?
Что там за гул? Кровь в ушах или хлопанье перепончатых крыльев моих настоящих собратьев?
Это мой смех или вой недогрешивших?
Я иду! Я подброшу дровишек под ваши котлы!
Неожиданно Предикаторе ударился головою о камень.
Пощупал рукой.
И сглотнул.
Дальше ползти было некуда.
Скала.
—Наверно, я пропустил поворот, — собственный голос звучал слишком глухо и страшно.
Предикаторе попытался развернуться, но не смог. Слишком узко. И он принялся отползать, ощупывая стены, в надежде найти пропущенное ответвление.
Он полз медленно. Не потому, что боялся его пропустить. Просто знал, что пропускать было нечего. Но хотел в это не верить так долго, как только сможет.
И упёрся ногами.
В дверь.
Ему стало жарко. И тут же холодно.
Как открыть? Как открыть?
Как открыть!
Наружу не выдавишь. Только вовнутрь. Поелозил ногами, но не нашёл ни ручки, ни хоть какого-то выступа. Вновь попытался развернуться в тесном проходе.
Едва не задохся.
Но получилось. И снова проверил проклятую дверь.
Ничего.
Ну, конечно, кто будет делать ручку для тех, от кого охраняет свой мир?
От кого охраняет?!!!
От кого?!!!
Как же ржал тот монах, чьё имя стёрлось из книги и из истории, когда придумывал столь удачную шутку.
Попытался высадить дверь плечом. Но добился лишь острой боли.
Попытался поддеть за края. Но пальцы распухли от холода.
—ПОМОГИТЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕ!!!!!!!
Никто не поможет.
Но почему? Почему? Разве я не заслужил стать одним из хозяев ада? Разве я не ваш брат?
—ПОЧЕМУУУУУУУУУУУ!!!!!!
Это кровь в ушах или кто-то хихикает?
Пленник ладонью вытер холодный пот – и почувствовал грязь. На руках. На лице.
И его оглушил презрительный шёпот из прошлого:
­—Предикаторе ди Сатана? Нееет. Ты ─ самый обыкновенный демониако.
И брат Франческо завыл.
Завыл так, как воют все демоны Ада на Рождество. Завыл так, как не выл никогда. Завыл так, как, думал он, никогда уже не завоет.
Он ошибался. Это было лишь самое начало его предсмертных мучений.
А Франческо всё выл и выл. Только так можно было не думать о том, что мёртвый ибрео был прав: всё это он сделал своими руками.
Не думать о том, что был прав безымянный монах: это действительно ─ Ингрессо алль’Инферно ─ Вход в Преисподнюю.
2012/12/29 16:39

Санта-Кроче ди Альпи ─ Santa Croce di Alpi (итал.) ─ Альпийский Святой Крест.

Оттоне ВисконтиOttone Visconti ─ архиепископ и фактический правитель Милана (1277—1287 гг). Город отказался его принимать, но после продолжительной политической и военной борьбы между феодалами (которых он представлял) и торгово-ремесленным слоями Милана, последние проиграли в решающей битве при городе Дезио.
Герб Оттоне Висконти надолго стал гербом Милана. Его происхождение и даже толкование до сих пор неясны.  На гербе изображён змей (уж/гадюка/дракон/василиск), который пожирает/рождает младенца (Иисуса/сарацина). По легенде это был герб сарацинского принца, убитого во время Второго Крестового Похода будущим архиепископом.

Лилия, Фиалка ─  в символике монашеских орденов фиалка означала орден святого Франциска, а лилия – орден святого Доминика.

Франческо  д’Ассизи ─ Francesco d'Assisi (итал.) ─ (Франциск Ассизский) ─ католический святой из итальянского города Ассизи. Основатель ордена странствующих нищих монахов. По легенде, Франческо проповедовал даже птицам.

Доминиканский монашеский орден ставил главной задачей миссионерскую деятельность среди  неверных. Сперва был объявлен орденом нищенствующим, хотя затем (позднее излагаемых событий), это ограничение было снято.

Сан Марко ─ San Marco (итал.) ─ (Святой Марк) – евангелист, еврей по происхождению, убитый язычниками в Александрии (Египет). В 829-м году венецианские купцы, оказавшиеся в городе (уже под властью ислама), узнали, что церковь, в которой он захоронен, будет снесена, чтобы использовать её мрамор для строительства дворца в Багдаде. Тогда они выкрали останки, спрятав их от мусульманских таможенников в корзине со свининой, и привезли в Венецию. Где мощи находятся и поныне в базилике Святого Марка.

Сан Лоренцо ─ San Lorenzo (итал.) – (Святой Лаврентий) – архидиакон римской христианской общины, которого живём изжарили на металлической решётке по приказу языческого императора Валериана.


Сан Себастьяно ─ San Sebastianо (итал.) – римский легионер, тайный христианин. Двух его товарищей схватили за то, что они так же были христианами. Вняв мольбам своих семей, они согласились отказаться от новой веры. Но их переубедил Себастьян, за что языческий император Диоклетиан велел пронзить его стрелами. Себастьяна выходила его жена, Ирина. После чего Себастьян вернулся к императору с новой проповедью христианства. На сей раз, император повелел забить его камнями и увериться, что Себастьян действительно мёртв.

Бартоломео Апостоло ─ Bartolomeo Apostolo (итал.) – (Апостол Варфоломей) ─ за проповеди христианства был распят в языческой тогда Армении вниз головой, но и во время пытки продолжал проповедовать. За это с него содрали кожу, а затем обезглавили.

Существуют агадот (еврейские предания), что ангелы высшего порядка Метатрон (מטטרון) и Сандальфон (סנדלפון ) ранее были людьми: патриархом Ханохом (Ханох, חנוך ─ Енох) и пророком Илияhу (אליהו ─ Илия, Илья).

«Тэ Дэум» ─ «Te Deum» (лат.) ─ «Тебя, Бога, хвалим», христианский гимн, известный с конца VI-го века.

Пятый гвоздь ─ на данный момент в католическом мире известны 4 артефакта, считающиеся гвоздями от распятия Иисуса.

Серениссима ─ serenissima (итал.) ─ светлейшая, безмятежная: Serenissima Repubblica di Venezia ─ полное название Венецианской республики.

Базилика – здание прямоугольной формы, которое состоит из нечётного числа разных по высоте нефов (вытянутых помещений, ограниченных рядом колонн).

Крипта ─ подземное помещение церкви, которое используют для погребения. Так же в ней выставляют мощи святых для почитания.

Киворий ─ навес над престолом (алтарём), поддерживаемый колоннами.

Патио – внутренний дворик.

Ибрэо ─ ebreo (итал.) ─ еврей.
Маджёре ─ maggiore (итал.) – большой.
Дикрето ─ decreto (итал.) ─ указ.
Контрастарэ ─ contrastare (итал.) ─ прилавок.
Джелля ─ cella (итал.) ─ келья.
Тонака – tonaca (итал.) ─ ряса.
Рагацци ─ ragazzi (итал.) ─ мальчики, парни.
Скуадра ─ squadra (итал.) ─ команда.
Сольди ─ soldi (итал.) ─ деньги.
Майале ─ maiale (итал.) ─ свиньи.
Маскальцоне ─ mascalzone (итал.) ─ мошенник, мерзавец.
Мэнувальמנוול (ивр.) ─ мерзавец.
Ступидо ─ stupido (итал.) ─ глупец.
Дьяволо ─ diavolo (итал.) ─ дьявол.
Демониако ─ demoniaco (итал.) ─ бесноватый.
Предикаторе ди Сатана – Predicatore di Satana (итал.) ─ Проповедник Сатаны.
Ингрессо алль’Инферно – Ingresso all’Inferno (итал.) ─ Вход в Ад.


Большая часть сведений почерпнута из Википедии, за что ей спасибо.


yHHH


?

Log in

No account? Create an account